«Мы работаем в обстановке насилия и помощи для тех, кто страдает»

«Мы работаем в атмосфере насилия и помощи для тех, кто страдает»

Петр Скоробогатый

«Эксперт Online»

Автор МККК Галина Бальзамова

Трудно назвать расслабленным трех лет, что Паскаль Кутта провел в
Россия, даже с учетом априорной стрессовой природе своей профессии. В
Сентября 2013 года мужчина возглавлял региональное представительство
Международный Комитет Красного Креста (МККК) в России, Беларуси
Молдова и Украина. И тогда казалось, что
основной задачей этого отдела будет работать с отголосками войны в
Российский Северный Кавказ: гуманитарные организации по-прежнему
для решения проблемы пропавших без вести лиц в двух чеченских войнах, но
постепенно сокращая его кабинете – бывшей внимание мира
Республики не требуется.

Вскоре, однако, начался кровавый конфликт в Донбассе, и Паскаль
Кутта с коллегами вынужден был развернуть активную работу МККК в
район боевых действий и многие беженцы, сотни тысяч уезжают
родной регион в направлении России и Беларуси. Международный Комитет
выделен отдельный офис в Украине, а вместе с ним
Региональное представительство в Москве и центральный офис в Женеве, организованной
одной точки треугольника на помощь организации
жертв войны. Только за 2015 год на этой линии поддержки
получил 2,1 миллиона человек, МККК наладил сотрудничество с органами власти и
военные по обе стороны линии фронта, медицинских и образовательных
учреждений, лиц, захваченных и «подвалы» (подробнее
помочь. И все это привычная работа для Паскаля Кутты в 20
лет работы прошел горячие точки в Кувейт, Израиль, Ливан, Сомали,
Кения, во главе делегации Комитета в Иордании, Боснии и Герцеговине,
Кения, Пакистан, Зимбабве. Прежде чем покинуть свой пост 6 июля
Мистер Cutta согласился ответить на несколько вопросов. Но
прежде чем мы перейдем к интервью, вы должны дать некоторую справочную
информация, незнание которых часто приводит к аналитическим происшествия,
рядовые граждане и коллеги-журналисты.

В России, как и во многих других странах, есть
несколько гуманитарных организаций с похожими названиями. Там
Российский Красный Крест с филиалами в разных регионах страны,
Международная федерация обществ Красного Креста и красного Полумесяца
и, конечно, МККК — международный Комитет Красного Креста с
в штаб-квартире в Женеве. Все они представители хотя и связаны, но
совершенно разные организации. Каждому – свое финансирование
полномочия, зоны ответственности. Например, российский Красный Крест
для оказания помощи только на территории нашей страны, и МККК работает
по всему миру в местах, где возникают конфликты — в соответствии с
Женевских конвенций.

Международный Комитет Красного Креста во многом зависит
финансирования от государства и правительства. Интересно, только для
последние два года бюджет МККК увеличилась почти на треть за период
2014 и 2015 годах она выросла беспрецедентно 25%, с 2015 года
2016 — 11%. Это означает резкий рост уровня конфликта в
мире. В абсолютных цифрах бюджет МККК в 2016 году составил 1,8 млрд.
Швейцарских франков (по операциям «в полях» — 1,5 млрд франков) .
Бюджет регионального представительства в России в 2016 году — 17 млн швейцарских
франков (около 18 миллионов долларов США).

Мирные жители становятся мишенью

— Мистер Cutta какие эмоции вы уехать из России?
Вероятно, это был не самый простой год из своей карьеры в «Красном кресте».
Осталось желание вернуться к нам?

— Я иду в страну, где происходит вооруженный конфликт, это
это именно то, что мы делаем. Мы работаем в атмосфере насилия и
заботиться о тех, кто страдает. Но вы правы: когда я был три года назад
прибывшие в Украине не гражданская война, а Россия не пошла
поток сотен тысяч беженцев. Так что мои ожидания о том, как будет
искать работу в вашей стране, не оправдались. Мы вдруг нашли
в мире, который был изменен в первую очередь, с геополитической
точки зрения. Здесь в Москве, мы оказались в центре нового шторма». И
такие потрясения, безусловно, беспокоит нас, как нейтральный,
независимая гуманитарная организация. Это не легко для поддержания
нейтралитет и независимость в разгар эмоций, которые
в сопровождении ситуацию в Украине.

Тем не менее, мы всегда ожидаем определенные трудности — такая работа. Как
китайцы говорят: не дай вам Бог жить в интересные времена, и это было
интересные времена. Я обязательно вернусь, но не в МККК. Просто потому что
что ни я, ни члены моей семьи не было достаточно времени для
узнать Россию.

— Характер вооруженных конфликтов в мире меняется. Меньше
правила и обязанности сторон, неясными определениями:
гражданская война или гибридная конфликтов, антитеррористическая операция
или бандитизмом. МККК-независимая организация, но иногда
вынуждены выступать в качестве политического посредника? Вы согласны?

— С одной стороны, уже не объявляется. Никто не встает и
не говорю, что мы собираемся начать войну. Люди просто
оружие и идут убивать. С другой стороны, был существенный сдвиг в
природа конфликтов в конце 20 века, я сейчас имею в виду, прежде
все Балканы. Раньше было общим местом, что гражданские лица в любом
обстоятельства должны быть защищены. И теперь мирные жители
это, так сказать, цель, с которой ведется огонь в ходе военных
операций.

Для нас это изменение стало большой проблемой, потому что мы всегда
защиты гражданского населения, раненых, больных, лиц, не
комбатантов. Однако, скажем, помогая пациентам в медицинском
компаний в зонах конфликтов не является тот факт, что
принимаются все участники, потому что есть люди, которые считают, что
раненый враг все равно враг. Или ранен представитель
гражданское население противника — это тоже считать врагом.
Нет понимания, что любое потерпевшее лицо должно использовать нейтральный
медицинская помощь. Жертвы делятся на хороших и плохих.

По большому счету, в этом направлении развития социального
отзыв. Но решение, как в момент принятия первой Женевской
Конвенции принимаются на политическом уровне определяются политической
воли заинтересованных сторон. И это именно в тот момент, когда наши
работа не политический характер, — обеспечить
влияние на политическую сферу.

Я не думаю, что это становится все труднее сохранять нейтралитет.
Он становится труднее обеспечить такой нейтралитет был понят и
принято.

Это очень важный момент. Мы видим, как во время
конфликт в Донбассе жизнь и здоровье гражданского населения
политический фактор. Городам и селам стреляли артиллерией,
нелояльные люди вынуждены покинуть родную землю, и эти факты либо
игнорировать, или использовать их, чтобы шантажировать друг друга и мир
сообщество. Вы видели что-то похожее на конфликты в других частях
свет?

— Я думаю, что это тенденция. В Первой мировой войне в значительной степени умер
и раненых солдат. Во время Второй мировой войны — в основном
гражданские люди. На Балканах гражданских лиц были объектом военных операций.
Это лишь три примера, но они показывают очень четко
тенденция, которая коснулась не только Украины. Конечно, мы должны постоянно
чтобы напомнить и бороться за сохранение благородные принципы старые
больных, заключенных, лиц, которые не участвуют в бою
действия должны быть защищены.

Пресс-конференция на КПП Донецк
(Россия)/Изварино во время отправки первого гуманитарного
Автоколонна МЧС на юго-востоке Украины
Автор МККК Галина Бальзамова
Почему МККК не поддержали «белых» конвоев

Насколько сложно было организовать работу МККК в Украине
с одной стороны фронта, что с другой? Такое впечатление, что
горячая фаза конфликта не хотят ни те, ни другие.

— Активные действия с любой стороны, что бы предотвратить
нашей деятельности не было. Но первое задание было сложным по характеру
конфликта. Страна большая, пострадало огромное количество людей. Когда
конфликт разгорался, это было очень сложно и крайне опасно есть
для участия. Мой хороший друг, с которым я работал, был убит в Донецке.
Как раз в тот момент, когда шел процесс, направленный на
организация наших действий. Один из наших. Это пример
насколько это было опасно. Это препятствует нашему прогрессу.

Я думаю, что есть ряд обстоятельств, которые усложняют
для нас эта ситуация. Но сегодня, мы поможем в Украину, и
перемещенных лиц в Беларуси, в России. Это было бы невозможно
для этого, если мы встретили активное противодействие сторон. И я могу
сказать, что мы получили очень сильную поддержку от России в
относительно нашей деятельности, с финансовой точки зрения, и
политические.

— Были сообщения, что распределение гуманитарной
помощь остановлен из-за позиции властей ДНР и ЛНР, кто пробовал
чтобы связать все эти процессы. Вы встречались с такой проблемой
характер?

— Нет, сегодня мы не встретимся с какой-либо оппозиции. Мы
в диалог, мы обсуждаем нашу работу. Есть простые вопросы сложно. Но
мой ответ-нет, никто не мешает раздать гуманитарную помощь.

— И в самом начале конфликта? Например, описать ситуацию с так
называемые «гуманитарные конвои», которые Россия постоянно
направлял и направляет на Донбасс? Вы даже обвинили в том, что это не
потом помог уладить вопросы трансграничных переходов и пошел дальше
о Киеве, который принципиально отказался от прохождения конвоев. Как
это было?

— Я лично присутствовал на границу, когда мы пошли в первый конвой. Ответ
очень удобно, так как ничего не изменилось. МККК готов играть
свою роль в содействии оказанию гуманитарной помощи. Но для
для того, чтобы участвовать в этом, мы должны были получить согласие всех
сторон. И у нас есть согласие всех сторон не поступило. И
мы не та организация, которая может или не желает навязывать свое
отзыв. Мы не используем силы в нашей работе, надо, чтобы наши
действия.

— Хорошо, но что об интересах граждан? Они также
вы должны дождаться согласия всех конфликтующих сторон к вам
помочь?

— Вы спросили о нашей поддержке автоколонны МЧС России. Вы
понял. Вопрос стоял не так, если мы не можем подключиться к
этот конвой, мы вообще ничего не можем сделать. Мы помогаем
независимо от его линии.

Российские гуманитарные конвои остаются важными с точки зрения огромного
количество гуманитарных грузов, которые они принесли на Донбасс.
Параллельно мы также проводит собственные операции. Мы
практически на данный момент единственной международной гуманитарной
организация, которая работает в Донбассе. И мы не будем отказываться от этих людей.

— Как вы оцениваете работу России и МККК с украинским
беженцы? Мне кажется, что мы явно недооцениваем масштабы
удалось помочь сотням тысяч внутренне перемещенных лиц, и как
быстро они были адаптированы и интегрированы в российское общество.

Среди беженцев есть люди с разными взглядами на собственные
будущее. Есть люди, которые крайне пессимистично оценивает ситуацию в
Украины и начать новую жизнь в России. Они
варианты, они обеспечиваются жильем, а также есть люди, которые
вот что стремимся вернуться в Украину. Они не ожидали
они уже два года живут в России. Ситуация другая.

Я просто заметил, что многие сделали осознанный выбор в пользу
чтобы обеспечивать себя самостоятельно, и не входит в систему
помощь, которая была оказана России. И эти люди уже испытывают
отсутствие денежных средств. Трудно справиться с ситуацией. И такие люди
мы помогаем как МККК. Совместно с российским красным крестом и
партнерстве с государственными органами.

— Интересно услышать ваше мнение, как специалиста прошло
много горячих точек и лично наблюдал некоторых из самых кровавых
конфликтов. Многие в России до сих пор в шоке от того что произошло
Донбасс, как существует множество различных оценок, но в общем взять
формулировка – убивать друг друга начали тесно связаны по крови
люди. Это не был конфликт за территорию или религии, мой брат отправился в
брат. Но для вас это ничего нового?

— Это случалось и раньше. И мы знаем, что войн
между братьями, гораздо тяжелее, чем войн между
люди, у которых нет интеллектуальных, личностных, культурных
отношения. Как и в любом другом конфликте в Украине, есть семьи,
ищу пропавших без вести родственников. Есть семьи, которые
разделены. И растет поколение, которое впитало в себя ужасы войны,
которые прошли перед моими глазами. В будущем они будут стремиться узнать
почему это произошло и кто за этим стоит.

И как и во многих других конфликтах, к сожалению, последствия их
растягиваться гораздо больше, чем активная фаза. И эти последствия уже
поменяли регион. Так этот эффект будет долгосрочным. И для нас это
также немаловажно.

— Чем ближе люди, тем сложнее найти язык после конфликта? Или легче?

У меня нет статистики, но есть ощущение, что
ближе люди друг к другу, тем более насильственным является конфликт,
более серьезные последствия. А объективная ситуация такова, что
мы увидим эти последствия в течение очень долгого периода
время.

Гуманитарную помощь как «мягкая сила»

— Я так понимаю, что вы имеете отношение к гуманитарной деятельности в Сирии?

— Для нас очень важно сотрудничество по гуманитарным вопросам
России в Сирии, в небе Сирии, с российскими вооруженными
сил. Это взаимодействие происходит на двух уровнях. Россия
является влиятельным игроком в регионе. И мы неоднократно просили и
имели поддержку Вашей страны на нашу деятельность в Сирии. И
в то же время, мы очень быстро получили доступ к высокого уровня
лиц в Министерстве обороны России, с которым можно обсудить
ситуация. На конфиденциальной основе, но это было очень полезно. Нам
было интересно услышать точку зрения представителей Министерства обороны. В его
прежде всего, мы представляем свое видение проблемы. Что обменивается
информация и подходы. Для нас это чрезвычайно важно, в том числе с
стратегической точки зрения.

— Гуманитарной помощи в последнее время часто
политический инструмент, не так ли? Хорошее всегда остается
хорошо, тут нечего спорить. Но факт гуманитарной помощи, жест
доброжелательность оказываться в нужное время, отказываясь от общественного мнения
бедного населения в пользу благодетеля. Это природный
политический результат или есть тонкости? Кажется, что в России часто
использует гуманитарную помощь как элемент «мягкой силы», как вы думаете?

Более десятка лет обсуждений
что касается участия государства и вооруженных сил в обеспечении
гуманитарной помощи. Если мы возьмем, например, какой-то масштабный
стихийные бедствия, землетрясения, наводнения, цунами, который может
чтобы принять наиболее эффективные меры? Те, кто имеют тяжелой техники
а кто это оборудование будет быстро доставлено к точке, где была
природные катастрофы – это, вооруженные силы. Но в таких ситуациях
что-то я не слышал, чтобы кто-то критиковал государство за
применение армии и упомянул политический фактор.

Но это одна крайность, и чем ближе мы движемся к конфликту
более актуальной становится необходимость как можно более нейтральным
оказание гуманитарной помощи. Это не означает, что государства не должны
чтобы участвовать в этих процессах. Потому что никто из нас не мог
работать без поддержки государства. Но вопрос о том, как обеспечить
нейтралитет гуманитарной помощи, которая не
нет предпочтений одной или другой стороны, очень важно. Вы правы. И
Я еще раз говорю, как в начале нашего разговора, что предоставление
нейтралитет гуманитарных миссий сегодня становится все более сложным
задач.

— А что насчет организаций, подобных вашей? Что даст
пример, воздерживаясь от политических оценок. Россия оказывает Донбассу
огромная гуманитарная помощь. В то же время, Украина не ставит
проблема в том, что олигарх Ринат Ахметов создал свой собственный
благотворительный фонд помощи ДНР и ЛНР в обмен на возможность заработать
деньги на заводы по обе стороны фронта. Это вам в вашей работе
Донбасс использовать только русские помогают. И местные жители
понять, кто именно их поддерживает. Вы рассматриваете
такой политический контекст ситуации?

В мире распространена такая ситуация, когда
Государства в целях оказания гуманитарной помощи. Они хотят увидеть.
Мы говорим о миллиардах долларов, выделяемых на оказание
гуманитарной помощи каждый год. И я думаю, что мы в качестве гуманитарной
сотрудники не могут быть наивными.

Для нас главное-оказывать помощь
в нейтральной и независимой основе. Но мы используем то, что мы
полученные от государства. Это качество диалога МККК должна быть
с их донорами. Мы не в том положении, чтобы спросить, почему
донор дает нам деньги. Это частная прерогатива тех государств,
делу государственных органов, как они строят отношения с
гражданское общество и в конце хотим от него. Понятно, что
если правительство тратит много денег, он хочет все
видел.

Для организаций, подобных нашей, главное — донести помощь тем, кто в
нужно. И так, чтобы она была нейтральной, независимой и
не повлияло на исход конфликта. Мы не должны любым способом
чтобы играть в политические игры. И снова мы возвращаемся к тому, что нет
хорошие или плохие жертв. Есть только жертвы.

На Кавказе становится все меньше работы

— Международный Комитет Красного Креста работали в
Северном Кавказе. Ваши коллеги говорили, что в последние годы ситуация
там меняется к лучшему, это очень приятно слышать. В чем это выражается,
в каких сферах вы сегодня там работают и как вы сегодня оцените
ситуация в регионе?

— Наша деятельность на Северном Кавказе определяется Чеченской
военных кампаний. Эти конфликты закончилась, но мы по-прежнему ведут
работы по преодолению последствий этих конфликтов. Точно так же, как сегодня
в Украине отсутствует, есть люди, которые в
заключение. Все эти люди имеют семьи. Это именно то направление, в
где мы работаем.

Если вы потеряли близкого родственника, травма. Даже если вы
просто не знаю где этот человек, я не знаю, жив ли он, Вы
не знаю, где тело, если человек умер. Если ты ребенок, как
вы с этим расти? Как вы справиться с этой ситуацией, если отсутствует
мужчина — жену или мать?

Даже несмотря на то, что конфликт закончился, эта проблема по-прежнему актуальна.

— Насколько велика проблема для Кавказа? Я имею в виду
люди, которые не могут найти своих родственников? Какие цифры
это?

— Это около 2,4 тысяч, которые мы знаем. И их семей
все еще ищу. Людей хватает с обеих сторон.
конфликта. Мы различий не держат.

— Как легко работать по всему Северному
Кавказ? Или по Чеченской Республике существуют отдельные условия? Или,
наоборот – там у Вас больше повышать?

Мы сейчас сокращаем свое присутствие на севере
Кавказ. Не потому что там тяжело работать, но ведь мы приспосабливаемся
своей деятельности на потребности, которые существуют на данный момент.

Я не видел никаких особых разногласий между республиками как
так. Ну, конечно, ситуация в разных республиках разный. Но если мы
говоря о Чечне, мы давно пользуются поддержкой местных властей
питания. У нас давно был большой офис в Грозном. И
сейчас мы значительно сокращая количество персонала
работы стало намного меньше. Но это не потому, что в Грозном, например,
нам труднее работать, чем в Нальчике.

У нас всегда есть, это наша работа
чисто гуманитарный характер, мы сосредоточены на действии. И
что мы действительно выполняем свои обещания.


Комментирование и размещение ссылок запрещено.